Серая громада «Петра Великого», вошедшего на этой неделе в венесуэльский порт Ла Гуэра во главе российской военной флотилии, стала для Америки неприятным напоминанием о том, что она уже не «заказывает музыку» даже на собственных задворках.

Уго Чавес — президент Венесуэлы, давно уже доставляющий немало хлопот Вашингтону — пригласил российские корабли для совместных учений, чтобы в очередной раз натянуть нос стране, которую он любит называть «империей». Их прибытие совпало с официальным визитом российского коллеги Чавеса, Дмитрия Медведева: он начался вчера с заявления о том, что стороны подписали соглашение о сотрудничестве в области ядерной энергетики.

Даже для Чавеса, который никогда не лезет за словом в карман, нынешний год выдался необычайно удачным в плане возможностей для антиамериканских выпадов. Наблюдая, как некоторые из самых уважаемых учреждений Уолл-стрита рушатся, подобно карточным домикам, венесуэльский президент прогнозировал: кризис «положит конец порочной капиталистической модели». Международному валютному фонду, как главному виновнику случившегося, он предложили «совершить самоубийство». Венесуэлу, заверял Чавес, благодаря его трудам по строительству «социализма 21 века», мировые экономические потрясения обойдут стороной.

В последнее время, однако, его тон начал меняться. После того, как цена на венесуэльскую нефть упала ниже 50 долларов за баррель, он на этой неделе в конце концов признал: если это снижение продолжится, экономика страны может столкнуться с «серьезными трудностями».

Сегодня, после десяти лет пребывания бывшего подполковника у власти, — в первый раз он был избран президентом 6 декабря 1998 г. — многие задаются вопросом: не поставит ли падение нефтяных цен под угрозу его «боливарианскую революцию»? Чавес уже столкнулся с оживлением центристской оппозиции, сумевшей на региональных выборах в минувшее воскресенье вернуть себе губернаторские посты в нескольких самых густонаселенных штатах страны.

За годы президентства Чавеса цены на нефть выросли в десять с лишним раз — настоящий «дар божий» для страны, которой «черное золото» сегодня дает 90% экспортных доходов и 50% госбюджета. Эти сверхприбыли обеспечили финансирование масштабных социальных программ — с соответствующими результатами на выборах. Однако теперь финансовые обязательства, взятые на себя Чавесом — таким образом он стремился развивать свой социалистический проект не только внутри страны, но и за рубежом — начинают выглядеть чрезмерными.

Впрочем, еще более тревожный для президента факт, как утверждают его критики, заключается в другом: все очевиднее становится несовпадение его грандиозных обещаний и реальных достижений. Высокая инфляция (по ее уровню Венесуэла занимает одно из первых мест в мире), периодически возникающий дефицит товаров первой необходимости, недостаток жилья, ветшающая инфраструктура, разгул преступности и коррупции  — все это подрывает позиции президента и сильнее всего бьет по беднякам, его главной опоре в обществе.

Несомненно, при Чавесе в политической, социальной и экономической обстановке в Венесуэле произошел сейсмический сдвиг. За последние пять лет — в основном благодаря росту нефтяных цен — ВВП страны вырос почти в два раза, а 6 миллионов человек (при том, что все население Венесуэлы составляет 28 миллионов) смогли преодолеть нищету. В 2003 г. доля семей, живших за чертой бедности, составляла 55%; к 2007 г. этот показатель, по данным Национального статистического института, снизился до 28,5%. Имущественное неравенство тоже сократилось, хотя и не столь резко.

Юслейди Муньос (Yusleidy Muñoz)  — одна из тех, чья жизнь изменилась к лучшему. Эту жительницу Антимано — трущобного района к юго-востоку от Каракаса, примостившегося у вершины холма, буквально переполняет энтузиазм. «Чавес — наш спаситель: благодаря ему к нашему голосу прислушиваются, он заботится о нас. Раньше нами пренебрегали, о нас просто забывали», — говорит она, глядя на беспорядочное скопище лачуг, лепящихся к крутому склону.

Однако возвышение одной социальной группы означало подрыв позиций другой. «Чавес — тиран, он ни перед чем не остановится, чтобы удержаться у власти. И в процессе он расколол страну надвое: на тех, кто им восторгается, и тех, кто его ненавидит. Середины просто нет», — рассказывает Антонио Брикеньо (Antonio Briceño), владелец магазинчика в Чакао, районе Каракаса, где живут представители среднего класса: говоря о президенте, он явно теряет самообладание.

Несомненно, Чавес в значительной мере контролирует законодательную и судебную ветви власти, а также ряд других структур — например, государственную нефтяную компанию. Но несмотря на подобную централизацию власти, лейтмотивом его президентства стали попытки обеспечить прямое участие народа в управлении государством, полагает Стив Элльнер (Steve Ellner), политолог левых взглядов, работающий в венесуэльском Восточном университете. Традиционная представительная демократия заменяется местными советами «с участием населения», в экономике той же цели служит создание кооперативов и включение рабочих в советы директоров государственных компаний. «Ни одна из этих программ пока не увенчалась блестящим успехом», — сетует Элльнер; он также признает, что огромные суммы денег тратятся впустую. В то же время, утверждает политолог, снижение эффективности — неизбежная жертва в процессе расширения участия народа в управлении страной, и в ближайшие пять лет, возможно, произойдет консолидация общества.

Знаменитые чавесовские «задания» — социальные программы — пользуются огромной популярностью у бедняков, но все больше данных свидетельствует, что реализация многих таких проектов страдает от халатности, некомпетентности, коррупции и политизации. Особенно разочаровывают результаты попыток стимулирования кооперативов — по сути они обернулись лишь потерей миллиарда с лишним долларов, потраченного на субсидии.

Хотя программы субсидий на продукты питания охватывают более 40% населения и позволяют бедным семьям сократить расходы на 25-30 %, их эффект снижается дефицитом продовольствия, реализуемого по фиксированным ценам. «Флагманская» программа Barrio Adentro — по оказанию бесплатной медицинской помощи населению — тоже столкнулась с трудностями: по оценке Хесуса Торреальбы (Jesús Torrealba), общественного деятеля и критика власти, 70% медицинских центров, созданных в Каракасе на начальной стадии проекта, теперь либо закрыты совсем, либо работают нерегулярно. Образовательные программы охватывают сотни тысяч детей, но качество преподавания оставляет желать лучшего. В то же время другие школы и больницы — не охваченные программами — страдают от недофинансирования. «Было бы нелепо отрицать достижения „заданий“, но обходятся они очень дорого, а результаты довольно скромны», — отмечает Торреальба.

Чавес любит говорить, что его революция только начинается. Однако катастрофическое падение нефтяных цен скорее всего вынудит его правительство пойти на непопулярные решения. «Необходимо сократить издержки, покончить с гигантоманией, разобраться с коррупцией и ненужными расходами, и отказаться от мегазарплат в государственном секторе», — признает Чавес. Тем не менее он настаивает, что социальные расходы эта экономия не затронет. Скорее всего, однако, они будут урезаны, но сокращение затронет наименее «чувствительные» с политической точки зрения ассигнования. Так, уже отложен проект по строительству нефтеперерабатывающего завода в Никарагуа стоимостью в 4 миллиарда долларов. Впрочем, независимо от того, как поведут себя нефтяные цены, в венесуэльской экономике далеко не все ладно — ожидается, что к концу 2008 г. инфляция составит 30%. В результате валютный курс, зафиксированный на уровне 2005 г., сегодня завышен примерно на 50%.

Накапливающиеся в экономике проблемы — побочное следствие высоких государственных расходов и запутанной сети контроля над ценами, валютным курсом и процентными ставками. «Это породило серьезнейшие искажения экономического механизма, которые будет очень трудно устранить», — утверждает Патрик Эстеруэлас (Patrick Esteruelas), аналитик из Eurasia Group.

Одна из самых серьезных проблем — напряженность в отношениях между частным сектором и властями. Из-за национализации, экспроприаций, угроз и вмешательства государства в дела бизнеса частные инвестиции в некоторых секторах фактически сошли на нет. «Мы живем в состоянии постоянного страха и неуверенности», — рассказывает Хосе Антонио Тамайо (José Antonio Tamayo): он владеет фермой недалеко от города Баркисимето на западе страны.

Поскольку отечественные частные производители — помимо всего прочего, страдающие от завышенного курса национальной валюты — не в состоянии удовлетворить мощный потребительский спрос, стимулируемый государственными пособиями и субсидиями, венесуэльский импорт с 2003 г. вырос в два раза. Экономисты опасаются, что рано или поздно приток валюты от экспорта нефти, который в последнее время сокращается, уже не позволит финансировать имеющийся спрос на импортные товары, в результате чего у Венесуэлы возникнет дефицит текущего баланса, грозящего приобрести неконтролируемые масштабы. Даже наиболее оптимистически настроенные аналитики считают: если нефтяные цены надолго застрянут на уровне 50 долларов за баррель, у страны возникнут большие проблемы.

«У правительства нет другого выбора, кроме как провести в будущем году девальвацию: иного выхода просто нет, — полагает Эстеруэлас; это, поясняет он, поможет увеличить государственные доходы, диверсифицировать экспорт и сохранить статус-кво в плане текущего баланса. — Заявления о том, что девальвации не будет — просто чепуха: вопрос лишь в том, когда она состоится, и насколько резкой будет». Действительно, власти попытаются максимально оттянуть этот радикальный шаг, поскольку он усугубит и без того высокую инфляцию и вызовет падение реальных доходов населения, толкая многих венесуэльцев обратно в нищету.

Несомненно, у страны имеются достаточные валютные резервы — возможно на уровне 60-70 миллиардов долларов — и средства, помещенные в различные фонды, позволяющие правительству какое-то время держаться на плаву. Но прежде чем распечатать эти «закрома», власти будут изо всех сил стараться увеличить государственные доходы, лоббируя сокращение добычи в рамках ОПЕК, — организации добывающих стран — чтобы нефтяные цены снова повысились. «Никто не ожидает экономической катастрофы в будущем году, и даже в 2010 г. — но в долгосрочной перспективе ситуация выглядит безрадостно», — полагает Доминго Маса Савала (Domingo Maza Zavala), бывший директор венесуэльского Центробанка. Действительно, без радикального изменения экономического курса стране трудно будет преодолеть чрезмерную зависимость от импорта.

Пока этого не произойдет, и уж точно пока потребители не умерят свои аппетиты в плане приобретения иностранных внедорожников, дизайнерской одежды и косметики, «социализм 21 века» скорее всего так и останется несбыточной мечтой.

Есть одна структура, без которой боливарианская революция Чавеса обойтись не сможет — это государственная нефтяная компания PDVSA. Правда сейчас, когда нефтяные доходы страны падают, возникают опасения, что президент до последней капли выдаивает свою «долларовую корову». Он не только по локоть засунул руки в «сундуки» PDVSA, финансируя популярные социальные программы внутри страны, но и помогает за счет ее средств другим государствам, в том числе Аргентине, Боливии, Кубе, Эквадору и Никарагуа, пытаясь, к большому неудовольствию Вашингтона, усилить свое влияние в Латинской Америке.

Это стало возможным, когда Чавес взял PDVSA — по некоторым оценкам, пятую по величине нефтяную компанию мира — под контроль государства после разрушительной забастовки 2002-03 гг. в нефтяной отрасли. В результате этого шага были уволены почти все лучшие менеджеры и технические специалисты компании.

По венесуэльским данным, нефтяные запасы страны составляют 152 миллиарда баррелей — по этому показателю она уступает только Саудовской Аравии. Однако политизация нефтяной отрасли мешает ее основной деятельности, утверждает Луис Ландер (Luis Lander), ученый из Центрального университета Венесуэлы. «Говорят, что самый лучший бизнес на свете, какой только можно придумать — это хорошо управляемая нефтяная компания, а на втором месте идет тоже нефтяная компания, но плохо управляемая, — отмечает он, относя PDVSA ко второй категории. — Из-за недавнего бума слабые места PDVSA было трудно выявить, но сейчас мы вступаем в период, когда они проявятся со всей наглядностью». За первые шесть месяцев нынешнего года доходы компании выросли до 72 миллиардов долларов (за аналогичный период 2007 г. они составили 42 миллиарда), но в будущем году этот успех вряд ли удастся повторить.

Главный повод для беспокойства — это различные обязанности (и сопряженные с ними расходы), которыми власти все больше нагружают PDVSA. Большинство из них не имеет никакого отношения к нефтяному бизнесу: речь идет о финансировании сельскохозяйственных проектов, распределения продовольствия, производства молочных продуктов, модернизации инфраструктуры, застройки городов, кораблестроения и даже подготовки спортсменов. Наряду с растущим налоговым бременем все это не позволяет компании выделять достаточно средств на инвестиции в основную деятельность, и способствует снижению добычи, полагают аналитики.

Сама PDVSA уверяет, что ее капиталовложения в основные фонды за последние два года увеличились второе, а в 2008 г. на эти цели выделяется 15,6 миллиардов долларов (10,1 миллиардов фунтов или 12,1 миллиардов евро). Руководство компании утверждает, что за первую половину нынешнего года ей удалось повысить добычу до 3,2 миллиардов баррелей в сутки; впрочем, по оценкам Международного энергетического агентства этот показатель составляет только 2,3 миллиона баррелей.

Так или иначе, экспорт венесуэльской нефти в США сокращается — а ведь Америка не только потребляет примерно половину продукции PDVSA, но и является одной из немногих стран, оплачивающих поставки вперед. Многим другим клиентам — особенно государствам Карибского бассейна — Венесуэла предоставляет льготные схемы оплаты. Кроме того, PDVSA ежегодно недополучает доходов на 10 миллиардов долларов, поскольку внутренние цены на нефть в стране субсидируются.

Для разработки нефтеносного «Оринокского пояса» ей, к тому же, понадобится помощь зарубежных компаний. «Перспективы с точки зрения иностранных инвестиций будут выглядеть не слишком радужно, если условия новых проектов с точки зрения прибыльности не будут пересмотрены», — полагает эксперт по энергетическим вопросам Мазхар аль-Шерейдах (Mazhar al-Shereidah).

Newsland