Барак Обама не успел еще одержать победу, а уже очень много хорошего и разного было написано о возможных последствиях этой победы для российско-американских отношений.

Я бы выделил три основных подхода к данной теме.

Подход первый. Самый элементарный и популярный. Как слышится, так и пишется. Обама — спокойный, толерантный. Ну негр… Ну что же теперь делать. У всех свои недостатки. Зато он симпатичный и молодой. И не сдвинутый на недоверии к России. С ним, по крайней мере, можно разговаривать.

Подход второй. Чем хуже, тем лучше. Маккейн — хуже. И поэтому он лучше. Сторонники этой достаточно популярной точки зрения гнездятся, с одной стороны, в российских властных структурах, причем не только в силовых. Они исходят из того, что политическая конфронтация с США — штука славная и полезная, во всяком случае, для них лично, а старина Маккейн — как раз тот парень, с которым душевно пособачиться — одно удовольствие. Он в свои дерзкие за 70 и с психикой, закаленной усилиями вьетнамских товарищей — как раз то, что нужно, чтобы поиграть в холодную войнушку.

С другой стороны, среди российских поклонников Маккейна есть и представители радикальной оппозиции. Эти добрые люди уверены, что настоящий, уважающий себя американский президент должен в постоянном режиме делать России козью морду. Если не делает, значит, он — не настоящий американский президент. Такой американский президент нам не нужен. Ну а дальше — смотри предыдущий абзац.

Подход третий. Варварский, но во многом верный: по фигу, кто у них президент. Дружить с нами все одно не будут. Но и до войны не дойдет. Так что не колышет. Обама-мама, Маккейн-папа. Один хрен.

Но это все присказка. Сказка не о том. 

Самое время напомнить ту банальность, что хотя наш, сугубо российский угол зрения на результат американских выборов объясним и оправдан, для самих американцев, как несложно догадаться, он не самый главный. Для них гораздо важнее их собственная жизнь: налоги, пенсии, программы соцобеспечения и т.д. И только потом, далеко на заднем плане — внешняя политика, в которой, в свою очередь, Россия не относится к числу лидирующих приоритетов.

Но есть одна особенность этих выборов, которая уже, независимо от того, как себя проявит на посту президента Барак Обама, сделала вторник после первого понедельника ноября 2008 одной из важнейших дат в истории Соединенных Штатов Америки.

На днях по одному из каналов «НТВ-плюс» показывали старый, культовый американский фильм «Душной южной ночью» (оригинальное название «Душной ночью в Миссисипи») В главной роли — молодой Сидней Пуатье, первый знаменитый актер афроамериканского происхождения. Сюжет: высокого класса эксперт-криминалист из Филадельфии случайно оказывается в заштатном городке и помогает расследовать убийство. Но главное — не это. Главное — он черный. И он — гордый. А городок — южный. И на дворе — 1967 г. На американском юге еще конь не валялся, везде надписи «Только для белых», черные — существа второго сорта. Через год, в 1968 г., убит расистом Мартин Лютер Кинг.

Это было ровно 40 лет назад. И вот теперь все убедились: Америка может гордиться тем, что удалось сделать за эти 40 лет. Это — важнее уровня ВВП. И важнее безоговорочного мирового лидерства. И важнее полета на Луну. Поскольку ВВП, при всем уважении — всего лишь бездушный экономический показатель. Мировое лидерство здорово тешит самолюбие, но приносит вместе с ответственностью массу проблем. А полет на Луну — их вполне симметричный ответ на нашего Гагарина — всего лишь проявление государственного самоутверждения и самолюбования. Красивое проявление, но не более. Акт державного нарциссизма. Чуть позже кто-то из претендентов, по-моему, Джонсон, бросил фразу: «Если мы в состоянии послать ракету на Луну, значит, мы должны быть в состоянии обеспечить старушке достойную пенсию». И это означало, что космический комплекс Америка пережила.

Другие комплексы пережить было сложнее. Самые древние, самые глубокие — расовые, национальные. Сто лет прошло со времен Гражданской войны, со времен Линкольна, отменившего рабство, но психологически мало что изменилось. Реально Гражданская война к 60-м гг. XX века не завершилась.

Точка в ней поставлена сейчас, и эту точку поставило избрание Барака Обамы. 40 лет глупой, смешной политкорректности, с запретом на само слово «негр», такое привычное, короткое и простое, с запретом на все — включая намеки, анекдоты, включая информацию в криминальной хронике. На все, что может хоть как-то задеть чьи-то национальные чувства. 40 лет работы этого ужасного Голливуда, где в каждом боевике — два полицейских, один из которых обязательно черный, и он не может быть плохим.

Эти сорок лет дали свои плоды. Произошла настоящая революция в американском общественном сознании. Суть ее в том, что в голове рядового американца, человека простого, не отягощенного ни избыточным образованием, ни обилием прочитанных серьезных книг, вековые предрассудки уступили место здравому смыслу. Только и всего. Но именно это и называется «толерантность».

Сперва — вынужденная, продиктованная страхом наказания или общественного порицания, затем — привычная и, наконец — искренняя.

Когда доктор Кинг произносил свое знаменитое: «Есть у меня мечта», он именно это имел в виду.

Хотя о черном президенте он и мечтать не мог.

Newsland