За последние восемь лет Россия успела хотя бы по разу серьезно перессориться почти с половиной из 27 стран-членов Европейского Союза.

Вопреки широко распространенному мнению о том, что подобные скандалы связаны исключительно с ее историческими претензиями на Восточную Европу, они затронули как новых, так и старых членов Союза; как соседей России, так и весьма отдаленные от нее края; как тех, кто считал свои отношения с Москвой хорошими, так и тех, кто с радостью признавался, что они плохие.

В 2005 году Россия запретила под предлогом негигиеничности ввоз польского мяса; в 2007-м попыталась навязать немецкой авиакомпании «Люфтганза» специальные платежи за полеты над Сибирью; как многие считают, именно она устроила акты кибертерроризма против Эстонии в мае 2007 года и против Литвы в 2008-м.

Для каждой из этих стран возникшая проблема стала не просто внешнеполитической; она превратилась в проблему всего ЕС, поскольку все они создали между членами Союза раскол по какому-либо поводу.

Например, Польша — а затем и Литва — задержали начало переговоров по соглашению, которое могло бы регулировать отношения между Россией и ЕС, и остальные члены, хотевшие начать переговоры как можно раньше, на них за это обиделись. Затем — когда Россия объявила о строительстве двух газопроводов — «Северный поток» и «Южный поток», — внутри ЕС возникли споры из-за того, что у кого-то есть преимущественный доступ к энергоресурсам, а у кого-то нет — а эти газопроводы, ко всему прочему, подрывают позиции Украины и других транзитных стран и выбивают почву из-под собственного проекта Европы — Nabucco, с помощью которого она рассчитывает через Балканы перекачивать к себе газ, добытый на Кавказе и в Центральной Азии.

Иными словами, создается впечатление, что Россия, используя тихую тактику «разделения с последующим властвованием», слишком часто оказывается в состоянии стрелять дальше, чем позволяет ее калибр — в то время как Европа, напротив, так и не осознала, что ее члены станут гораздо сильнее, если будут выступать единым фронтом, а не поодиночке.

Не единожды европейские страны проявляли нежелание демонстрировать единство перед лицом московских игр — например, когда некоторым членам Союза, например, Германии, Москва предлагала энергетические договора, а других, например, Эстонию, в то же время активно задирала.

Европе необходимо найти способ объединяться и давать сдачи. Всякий раз, когда ей это удавалось, результаты были весьма впечатляющими. Два года назад националистическое молодежное движение «Наши» начало травлю британского посла, неприкрыто нарушая этим всевозможные конвенции о дипломатическом иммунитете.

Особенно беспокоило то, что у юных хулиганов была, судя по всему, информация из его ближайшего окружения обо всех его перемещениях. Если бы такое произошло с послом Соединенных Штатов, ответ — и весьма жесткий — не заставил бы себя ждать; однако Лондон так и не понял, что в данном случае «Наши» действуют классическим русским способом: ищут слабое место и нацеленно бьют по нему. Британские протесты были такими тихими, что создалось впечатление об их слабости — и русская агрессия стала еще более жесткой. И только когда протестовать начал Европейский Союз, проблема была решена — и «Наши» отступили.

То же самое происходило и всякий раз, когда ЕС приходил к консенсусу по каким-то общим позициям: он оказывался вполне способен влиять на поведение России. Например, в 2004 году ЕС убедил Россию подписать Киотский протокол в обмен на снятие некоторых барьеров на пути во Всемирную торговую организацию. В 2006 году Россия ничего не смогла добиться, когда требовала свободного проезда своих граждан через Литву в отдаленный анклав Калининград.

И вот сегодня Россия снова схватилась с Великобританией — между ними, пожалуй, еще никогда не было столь серьезной и крупной двусторонней конфронтации. Две недели назад, на встрече глав государств «большой восьмерки» в Японии, британский премьер Гордон Браун (Gordon Brown) повел встречу с президентом России Дмитрием Медведевым, как это говорится на дипломатическом языке, в «чрезвычайно откровенном» ключе, подняв вопрос об убийстве британского гражданина Александра Литвиненко в Лондоне в 2006 году.

Уже много месяцев Великобритания пытается добиться от России экстрадиции главного подозреваемого по этому делу — Андрея Лугового. Россия выдавать Лугового отказывается. На встрече «восьмерки» Медведев, для которого это был первый тет-а-тет с Брауном, не уступил ни по этому вопросу, ни по другому скандалу, завязавшемуся между британской нефтяной компанией ВР и владельцами части ее совместного предприятия в России.

Что касается дела Литвиненко, то надо оговориться, что с самого начала было понятно: эта тайна так просто не раскроется никогда. Само по себе дело напоминает роман Джона Ле Карре (John le Carre), под завязку напичканный шпионами, таинственными эмигрантами и дикими способами отравления.

И еще надо отметить, что контролировать ход этого дела Брауну мешает в том числе и цирк, устроенный вокруг смерти Литвиненко прессой. Тем не менее, Россия не стала сотрудничать со следствием, а агрессивно оттолкнула его. В ответ на запрос об экстрадиции Лугового российский МИД подал свою заявку — на выдачу находящихся в Лондоне беглого олигарха Бориса Березовского и чеченского лидера Ахмеда Закаева. Когда власти Великобритании разъяснили, что не могут заставить свои суды выполнить это требование, Москва ответила (хотя формально эти вещи так и не были связаны) обвинением в адрес Британского совета, культурного агентства, в уклонении от уплаты налогов и предоставлении прикрытия британским шпионам  — при этом сотрудников отделений Совета в Санкт-Петербурге и Екатеринбурге усиленно запугивали, заставляя их закрыть свои отделения.

Что же сделали британские власти? сохранив небольшую часть сотрудников там, где совет действовал в рамках консульств, в остальных местах они прекратили работу Совета, показав тем самым, что России и это может сойти с рук. В результате культурное влияние в России Великобритания потеряла, а к выдаче Лугового ни на шаг не приблизилась, тем более что в декабре 2007 года он был избран депутатом российского парламента, то есть получил неприкосновенность.

Одного этого вопроса вполне достаточно, чтобы нагляднейшим образом продемонстрировать, какими проблемами чревата Россия для всей остальной Европы. Поэтому ЕС пришло время хотя бы в принципе сформировать единый подход к реагированию на проявления российской агрессии. По населению Европа в три раза превосходит Россию; по объему экономики — в пятнадцать раз. Но это — даже не самые ее сильные стороны; самые сильные стороны Европы — это взаимозависимость, солидарность и консенсус. И когда настанет следующий кризис, все европейские государства должны быть к нему готовы.

Newsland